Апрель – долгожданная пора субботников. Не для людей – а для улиц, дорог и дворов, которые сразу после зимы, кажется, вопят, вскинув к небу еще голые, корявые ветви деревьев: помогите, добивают…
Конечно, чисто там, где убирают. Но еще чище там, где не сорят. Чтобы загубить природу, красоту – саму душу наших городов и сел, достаточно каждому пусть ненамеренно и понемногу, но систематически, методично сорить. Медленно и верно. И засорить все вокруг. Неужели мы дойдем до того, что вся страна, от МКАДа до самых до окраин, превратится в гигантскую помойку? И тут на арену выходит субботник – он, конечно, паллиатив, но все равно спасает. На то и долгожданный. Что ни говори, чистая улица – чистая совесть.

Первый субботник состоялся ровно сто лет назад. В апреле 1919-го полтора десятка рабочих депо Москва-Сортировочная Казанской железной дороги работали целую ночь с пятницы на субботу, отремонтировали три паровоза. И те ушли, кажется, прямо на Гражданскую войну. Железнодорожники решили продолжать традицию до окончания войны, но она пережила и Гражданскую, и первых участников, и Советский Союз.
Я спросила московских коллег, пойдут ли «субботничать». Не желают. Говорят примерно одно и то же. Почему я должен за кем-то убирать, если сам не сорю и другим не советую; есть муниципалитет, пусть кому надо платит; есть родители, пусть кого надо воспитывают. Или: пойду только за кампанию, если будет желание, и не мусор собирать, а деревья окапывать или белить. Не барское дело – за кем-то подбирать. Сейчас не то время, чтобы за идею спину гнуть.
Девушек понять можно, у них шеллак и все такое. Кавалеров – труднее. Может, им религия не позволяет. Кстати, когда с постсоветского пространства субботники совсем исчезли, самые фанатичные реально поверили в теорию заговора. Тех же сионских мудрецов, которым Господь сказал: «Помни день субботний...» Но вместе с субботниками исчезло вообще понятие коллективного общественно-полезного труда. Так что, скорее, дело не в сионском, а каком-то уж очень заокеанском заговоре. Любимая забава – искать виновных. Что не так – Черчилль. Или Маршалл с проамериканским прагматизмом. Конечно, не без этого. Но пора бы нам своим умом жить и своим трудом.
Другое дело Элиста. Пусть на субботниках у нас не чинят паровозов – ничего, все впереди. Когда-нибудь мы такой завод построим... Мусороперерабатывающий. И чтобы лучше всех. Надо же решать глобальную проблему. Собрать соберем горы утиля, а дальше? Не в космос же.
Радует, что в нашей маленькой столице уютно, тихо и, по большому счету, чисто. Если бы еще не встречался на трассе всякий перекати-сор. Пусть лучше вечный странник пустынь, настоящее перекати-поле. В степи ведь издревле считалось, что все, брошенное нами на землю, мы отдаем своим ушедшим родным и даже дальним предкам. Значит, прежде чем бросить пустую бутылку, я должна подумать, что неосознанно делаю подношение. Например, своей бабушке, которая прожила нелегкую, безрадостную жизнь. Сначала мужа забрала война, потом была депортация, и когда казалось, что плохое позади, она похоронила единственную дочь. У каждого живущего на земле есть свои корни. Все, что от них осталось, это мы. А мы им в память – инсталляцию из пластика.
Но не будем о грустном. Чем грустить, лучше взять в руки лопату, веник, тяпку и замечательно провести время на свежем воздухе, причем совершенно добровольно. Не сочтите агитацией. Ни в коем разе. Это я себя так настраиваю на свой субботник. Кто-то же должен ответить Чемберлену.