В Риме простились с Бернардо Бертолуччи, последним классиком золотого киновека. Он родился в семье поэта, искусствоведа, кинокритика, в местах живописных и неповторимых – в пяти километрах от Пармы, и не просто впитал – искусство и красота были у него в крови, он дышал и жил художественными образами. Например, маленький Бертолуччи, благодаря поэзии отца, понимал, почему мать – это белая роза, к которой слетаются пчелы. Как следствие, рано стал писать стихи. Видимо, неплохие, ведь еще в юном возрасте за поэтический сборник «В поисках загадки» успел получить премию за литературный дебют. Но поэзия уступила место кино, которое заслонило собой все в жизни Бертолуччи.  

Висконти, Антониони, Феллини, Пазолини – устроители итальянского бума в мире кино, они – каждый – сказали веское слово, уходящее за грани реального. Бернардо Бертолуччи занял свое место в этом ряду великих, став символом 20-го столетия. Кино и политика для него были неразделимы. Он был убежден: кино не может изменить мир, но оно может создать новый – оно продолжение поэзии. Четыре десятилетия он снимал картины, становившиеся культовыми, – «Конформист», «Последнее танго в Париже», «Маленький Будда». Ему долго не давали наград, а когда обратился к Востоку, чудесным образом все получил сполна, и фильм «Последний император» собрал беспрецедентный урожай наград Американской киноакадемии – девять «Оскаров» в девяти номинациях.  

Умеренный коммунист, «скептический буддист-любитель», фрейдист и возмутитель спокойствия. Порой слишком педантичный в деталях, что многие считали его самым щепетильным режиссером. Но он был мастер сделать кадры, которые могли как шокировать, так и вызывать восторг, а порой глубоко и сильно задуматься об отдельно взятом человеке. Может показаться, что его искусство для какого-то безупречного, суперинтеллектуального и очень-очень нравственного гражданина мира. Такой, пожалуй, будет не скоро. И будет ли вообще? Сам Бертолуччи называл себя маленьким режиссером андеграунда, который пришел в большое кино, чтобы сеять смуту и беспорядок. У него получилось – «Последнее танго в Париже» стало чуть ли не самым скандальным в истории. Его лишь однажды показали в московском Доме кино, притом для считанных единиц, и тут же запретили от греха подальше. Тогда как «Конформисту», урезанному на сорок минут и утратившему цвет, повезло – единственная картина Бертолуччи, имевшая в Советском Союзе широкий прокат. Несмотря на то, что Бертолуччи поддерживал марксистские идеи и вступил в ряды компартии Италии, единодушно «своим» у нас его не считали. Даже не хотели показывать на Московском кинофестивале в 77-м его «ХХ век», но рассудили так: все-таки коммунист, надо показать. А он, как только приглушили оригинальный звук и смолкла музыка, услышав грубый перевод, очень возмутился и покинул зал, где собралось две тысячи зрителей.  

Одна из наиболее удачных картин Бертолуччи, получившая «Золотую пальмовую ветвь», – «Ускользающая красота». Зритель, наверное, так до конца и не откроет: что есть для автора «ускользающая красота» – человеческая жизнь? Название картины вроде бы понятно, но, как и все, что связано с именем Бертолуччи, остается загадкой. Сам режиссер, который научился никого не судить, а проявлять сочувствие (не исключено, что после знакомства с Далай-ламой), вечно уходит от ответа. И снова ускользнул. Теперь уже – навсегда.