На открытии выставки «Кочевник», что экспонируется в эти дни в Национальном музее им. Н. Пальмова, член Союза художников России, заслуженный художника РК Виктор Терехов был награжден золотой медалью Творческого союза художников России. Особый интерес у посетителей вызвала серия «Мой современник» («Портрет художника Николая Шиняева», «Портрет поэта Григория Кукареки», «Портрет жены художника», «Портрет балетмейстера Петра Надбитова», «Автопортрет» и другие).

Наш разговор с Виктором Петровичем начался с поздравлений и обсуждения работы «Мир Убуша Бадмаева», которую прежде мы видели на выставке в хуруле «Золотая обитель Будды Шакьямуни». Образ увлеченно творящего художника, его слияние со степным миром, на мой взгляд, производят трогательное впечатление благодаря взволнованно-сочувственному взгляду невидимого зрителю живописца.
- Я увидел его сидящим с мольбертом у Одинокого тополя. Это было десять лет назад на межрегиональном пленэре. Я писал подробно – и кустик у тополя, с ветром в листве, и многое другое. Но когда пошел от образа Убуша, то все отлетело – остался художник и его мир, он во вселенной, под огромным небом, в просторе которого мчатся небесные табуны. Картина сама так и назвалась «Мир Убуша». Мир Убуша Бадмаева, сколько я его знал, был таким, добрым, незлобливым, он жил со своим Богом в душе (как буквальная цитата на фоне картины проступает образ Будды - Ред.), со своей сердцевиной. Такая цельная личность. И никто не мог его раздавить, а обидного пренебрежения было много. Но он остался независимым человеком. Вот недавно на посиделках по случаю поздравлений Галины Ушановой со званием народного художника вспоминали его и мою картину. Ушел и оставил добрую человеческую память. Вот портрет Дмитрия Санджиева – это портрет философа, человека космического сознания. А мир Цебека Адучиева – мягко-пушистый, обтекаемый, нежно-серого цвета. Наран Уланович Эледжиев – это прямой, суровый мир. А первым моим портретом в такой подаче был исторический (портрет Чингисхана) где-то в 2014 году. Сначала я написал такой помпезный портрет, выпендрился. Но когда стал в него вглядываться и размышлять о судьбе этого человека, то многое поменял. Меня прорвало, и портрет я создавал уже от себя, от собственного видения этого образа. Появилась внутренняя свобода, и я как автор стал синтезировать свое видение образа и мир портретируемого. Процесс, метод создания такого портрета мучителен. Я его называю «экспериментальный реализм». Художник, опираясь на академическую школу, должен сказать свое, иначе это не творчество, а просто школа. А где ты сам? Что нужно для того, чтобы тебя прорвало? Много видеть, я имею в виду работы хороших художников, много думать, слышать мир. На каждом этапе своего пути художник открывает новое, и, как правило, отпущенной жизни не хватает для реализации. Гаря Олегович Рокчинский всегда приговаривал: «Художнику одной жизни мало…». Я сейчас это остро чувствую…

Зоя НАРАНОВА
Фото: Николай БОШЕВ