В эти августовские дни буддийский мир России будет праздновать 200-летие некогда «самого величественного строения всей Калмыцкой степи», памятника культурного наследия федерального значения – Хошеутовского хурула, построенного калмыцкими князьями Тюменями в 1818 году в честь победы над Наполеоном в Отечественной войне 1812-1814 гг. Буддийский храм находится в селе Речное Харабалинского района Астраханской области. Это село раньше называлось Тюменевка и было ставкой известного калмыцкого рода князей Тюменей. В начале XIX века владельцем Хошеутовского улуса был князь Серебджаб Тюмень.

Тюменевка

Из истории рода

В середине восемнадцатого века, после 100-летнего соперничества, китайские войска подавили последний очаг сопротивления воинственных ойратов — Джунгарское ханство. Началось жесточайшее массовое истребление населения. Спаслось лишь около сорока тысяч человек — те, кто успел откочевать к границам России. В числе их был и потомок рода хойт — нойон Дегджит со своей супругой Ельзе-Орошиху и приближенными кетчинерами (телохранителями). Прибыв в город Семипалатинск, Дегджит изъявил желание войти под российское покровительство. Императрица Елизавета Петровна удовлетворила просьбу знатного нойна, разрешила ему и его семье поселиться в сибирском городе Тюмени. Здесь у Эльзе-Орошиху родился сын. Родители назвали его Тюмень-Джиргалан в честь города, давшего им спасение. К тому же «Тюмень» на ойратском означало «десять тысяч», и полностью имя новорожденного переводилось как «десятитысячное счастье». Недолго пробыв в Тюмени, Дегджит с подданными направился к берегам Волги, где уже с начала семнадцатого века кочевали калмыки — потомки ойратов, в силу исторических обстоятельств покинувших Джунгарию значительно раньше. Дегджит поселился вблизи ставки калмыков Хошеутовского улуса.
Так в 60-е годы XIII века на левом берегу Волги, в 70-ти верстах от Астрахани появилось небольшое оседлое поселение. Вскоре Дегджит нойон ушел в мир иной, а его Эльзе-Орошиху вышла замуж за вдовствующего хошеутовского нойона Замьяна, который по ойратскому обычаю усыновил осиротевшего Тюмень-Джиргалана. После кончины Замьяна хозяином поселения стал его пасынок. В литературных и картографических источниках начала XIX века поселение значится уже под названием «Сельцо Тюменевка».

«Я видел, как коня степного…»

Тюменевка и стала тем местом, откуда начал свой путь и куда вернулся Второй калмыцкий кавалерийский полк, с честью выполнивший воинский долг в Отечественной войне 1812 года. Калмыки славились как бесстрашные и ловкие воины, прекрасные кавалеристы. На войну калмыки, помимо участия в различных соединениях донских казаков, выставили три отдельных полка, в каждом из которых насчитывалось по 500 всадников. Один из них был сформирован из числа ставропольских калмыков (Ставрополь-на-Волге, ныне г. Тольятти), а два других составили степняки улусов Калмыцкой степи Астраханской губернии, организованные нойонами Джамбо-тайши Тундутовым и Тюмень-Джиргаланом.
В Тюменевку по призыву нойона собрались лучшие наездники кочевья. Тюмень-Джиргалан обеспечил их обмундированием, вооружил и дал в командиры своего старшего сына Серебджаба Тюменя. Серебджаб был уже опытным военным, служил в звании майора с 1796 года, большей частью на Кавказе.
Генерал-лейтенант от инфантерии Николай Ртищев в рапорте Александру I указал, что в полку Тюменя «...люди одеты единообразно и вооружены исправно, лошади все хороши...». На пятьсот чинов полка приходилось 480 ружей, 150 сабель и 328 пик. Каждый всадник имел два коня — под седло и под вьюк. По приказу военного министра М. Б. Барклая-де-Толли полк Джамбо Тундутова был назван «Первым», а полк Серебджаба Тюменя — «Вторым».
В жарких схватках с врагом калмыцкие воины показали отличную боевую подготовку и «примеры неустрашимой храбрости», как неоднократно отмечалось в приказах командования. После крупного сражения под Пружанами командир корпуса генерал Ламберт докладывал командованию: «...в сем деле казаки отличились, но особенно калмыки...». Серебджаб Тюмень, пройдя с полком путь от Пружан до Парижа, проявляя личную храбрость и усердие, был награжден орденом Св. Владимира за бой под Бунцлау и Св. Георгием - за битву под Лейпцигом. Осенью 1814 года полк вернулся домой. В деревянном хуруле, стоявшем на месте нынешнего, было совершено торжественное богослужение, сюда перенесли знамя полка. Побывав в европейских странах, князь решил и в своей ставке организовать жизнь на европейский манер. Он поселился в деревянном замке на Волге, «украсил который зеркалами, люстрами, фортепьяно, часами с музыкой», как писали немецкие путешественники.

Храм Победы

Гордясь делами калмыков на пользу Отечества, хошеутовские князья бережно хранили в хуруле калмыцкие знамена, бывшие с полком во всех походах. По инициативе Серебджаба Тюменя был возведен новый кирпичный монастырский комплекс, в ознаменование доблестного участия калмыцкого полка в войне 1812 года, в честь ратных подвигов живых и павших и в благодарность Будде, даровавшему им победу. Идея строительства храма Победы принадлежала младшему брату Серебджаба Тюменя Батур-Убуши Тюменю.

Как строили наши предки

Сто лет любви и ухода

Строительство храма было начато в 1814 году. Вероятно, кирпич изготавливали где-то поблизости. Почти на каждом кирпиче оттиснут выпуклый рисунок лука со стрелой. Это священная родовая тамга хошеутовских нойонов Тюменей. Архитектура храма сочетала в себе внешние атрибуты монголо-тибетского типа, но в первую очередь - черты классицизма, была колоннада, в миниатюре повторявшая колоннаду Казанского собора в Петербурге. Убранство внутри полностью отвечало требованиям буддийского культа. В нише восточной стены стояла небольшая статуя Бурхн-багши, выполненная из золота, стены были увешаны танками. Исследователь быта и истории астраханских калмыков Иродион Житецкий отмечал, что это «громадное каменное здание с колоннадою, напоминающее Казанский собор в Петербурге, является самым изящным зданием во всей степи калмыцкой».
Как уникальный историко-архитектурный и культурный памятник Хошеутовский хурул был по достоинству оценен уже в XIX веке. Им восхищались, его любили, о нем заботились. Именно благодаря неустанным хлопотам и труду хурул имел тот ухоженный, торжественный вид, который так радовал  взор наших прапрадедов. Кроме постоянного мелкого ремонта проводились, как известно, две крупные реставрации комплекса. Их даты — 1867 и 1907 годы — были выбиты над главным входом в храм. Возможно, именно во время первой реставрации деревянные колонны галерей были заменены каменными. А в 1907 году хурул готовили к предстоящему празднованию столетнего юбилея Отечественной войны 1812 года. Ремонтно-реставрационные работы проводили под руководством архитектора Управления калмыцким народом В. Б. Варганика-Вальдовского.

Сильнее боли…
   
Трагическая судьба Хошеутовского хурула в XX веке, увы, типична для большинства памятников старины в нашей стране. Началась она в период культштурма (20-е годы), когда хурул прекратил свою культовую деятельность. Почти через сто лет после открытия начался второй, несчастливый его век. В 30-е годы постройки все больше приходили в запустение. Здание главного сюмэ приспосабливали и использовали некоторое время под клуб. А в 50-е годы здесь разместили зерносклад. В 60-е понадобился кирпич на колхозный коровник — с этой целью разобрали малые башни и галереи, что нанесло культовому комплексу огромный ущерб. Потом святыню забросили, и она долго стояла без замков, без запоров. Сюда заходили все кому не лень. Воры разбирали крышу, сделанную из меди. Оказалась утраченной устремленная к центру композиция, был разрушен также верхний деревянный ярус башни над молельной частью. Удивительно, что несмотря на почти семь десятков лет разорения, храм не исчез с лица земли окончательно. К сожалению, ныне только по рисункам да письменным описаниям очевидцев мы можем судить о том, как выглядел Хошеутовский хурул во всей своей красе. Ныне из всего архитектурного комплекса уцелела лишь молельня и центральная башня... Земля, где стояли колоннады, занята жилыми домами, построенными в конце 40-х годов, когда на территории пустовавшего монастыря отвели земли под участки переселенцам из Румынии – липованам, которые вернулись в 1948 году по программе репатриации соотечественников.

Реставрация, от слова ремонт…

В 2010 году, к 200-летнему юбилею Отечественной войны и создания Хошеутовского хурула, была начата реконструкция этого памятника. Заказчик проекта -  Министерство культуры России, в качестве подрядчика выступило московское ООО «Норд-билд 2». Но эти работы, на мой взгляд, были проведены варварским методом: просто все заштукатурили и покрасили заново, как будто это был очередной капитальный ремонт очередного сельского клуба.
До «реставрации» на стенах храма еще можно было увидеть изображение журавлей и человека, летящего на птице, танцующего монаха в длинном халате, подвязанном кушаком. Поза монаха была исполнена живой непосредственности. В высоко поднятой руке он держал небольшое круглое зеркальце, заставляющее вспомнить один из атрибутов шамана. На плече монаха – шестилапая лягушка, на которой, согласно калмыцкой космогонии, держится земной материк. А фигура слева от монаха в противовес  первой исполнена статики. Это мужчина с умным выражением бесстрастного лица, сидящий на сложенных по-калмыцки ногах. Одет он в богатый халат, расшитый драконами, на голове у него калмыцкая «хаджилга», четырехугольная шапка с красной круглой кистью на макушке. Скорее всего, это портрет конкретного и, по всей вероятности, светского человека, имевшего непосредственное отношение к строительству храма. Может быть, сам нойон Серебджаб Тюмень или его брат Батур-Убаши Тюмень, руководившие строительством храма и всего хурульного комплекса. На коленях изображенный придерживает двумя руками развернутый свиток, который может быть и планом–проектом храма. Это все безвозвратно утрачено.

Есть ли жизнь после

Если использовать медицинскую терминологию, то можно сказать, что в XX веке храм пережил клиническую смерть, прошел путь от полного забвения до включения  в реестр памятников культуры и истории федерального значения. В нем, как в капле воды, наша историческая судьба, память. Он как безмолвный свидетель наших метаний от полного атеизма до крайней религиозности, он и есть калмыцкий народ… Так мало осталось у нас национального достоинства, исчезает язык, забыты традиции, обычаи. Как же бережно надо хранить то, что чудом уцелело. Каждое усилие, каждый шаг в этом деле окупится сторицей. Храм еще стоит, не сдается. Он каждой клеточкой сопротивляется новым вызовам, ветру, морозам, сырости, жаре, человеческому невежеству. А в алтарной части в эти дни горит лампада - огонек надежды, что третий век будет благосклонней к судьбе Хошеутовского хурула.

Евгений БЕМБЕЕВ