Ровно 29 лет назад народные депутаты РСФСР дружно проголосовали за принятие декларации о государственном суверенитете. Правильнее называть 12 июня Днем Российской Федерации, чтобы не было путаницы в умах, ведь многие всерьез считают эту дату днем рождения России. А она была и без Первого съезда народных депутатов РСФСР. Кстати, среди голосовавших почему-то не нашлось в списке нашего Давида Кугультинова. Хотя он там точно был. Помните, как читал Пушкина с трибуны?

Мы тут, на краю географии, буквально завопили: что он делает, какой Пушкин! Требуй для республики! Побольше требуй! С высоты минувших лет остается удивляться мудрости калмыцкого поэта, он ведь предугадал парад суверенитетов, распад Союза. Он, как представитель «малых народов», предвидел и неофашистов, и скинхедов, и всю эту свистопляску межнациональной розни. Заранее хотел защитить людей.
А его не поняли – ни мы здесь, ни все эти прекраснодушные депутаты,  голосовавшие за перемены, за которые теперь предъявляют Виктору Цою те же прекраснодушные – сегодня они зовутся ура-патриотами. Со звериным серьезом легенде русского рока ставят в вину развал страны. Он-де пел про перемены, одурманил-де народ. Как бы то ни было, народные избранники голосовали не под композицию Цоя, а под собственные аплодисменты и крики «Ура!». Кто-то, словно хищник, в этом победном кличе чуял добычу, хаос, беспредел, падение системы, по сути – гибель империи. Враги называли ее империей зла. Мы это зовем самой справедливой страной в мире, которая не состоялась.
Оказалось, что не правы ни те, ни другие. Примерно то же, что и Цою, предъявляют Георгию Данелии. Ему не могут забыть «Кин-дза-дзу». Глубокие подтексты были поняты, но не сразу. Спохватились, да поздно пить боржоми. Республики уже отвалили. Благо, боржоми к нам вернулось, а то ведь надолго исчезло было вместе с социалистической Грузией.
РСФСР – насос системы – стряхнула с себя национальные республики, словно шелуху, а те, в свою очередь, вздохнув, в том же духе сочли, что баба с возу. Оказалось, никто никого не тащил и качал. Это был живой организм,  увы, не принадлежавший долгожителю. Теперь многие жалкуют по тем  временам. Это такая же тоска, как по детству и молодости, когда вся жизнь еще впереди. Что имеем, не храним, потерявши – плачем. Но тут такое дело:  как ни храни, все равно бы потеряли.
Как бы трудно ни жилось в бывших советских республиках, они не спешат вернуться в наш общий дом с названьем кратким – СССР. Они уже и язык межнационального общения – великий и могучий, государственный, –  забыли. «Не русь мы», говорят они. Та отвечает, мол, не спорю. Не русь, так не русь. А те: как хотите зовите, хоть «не-русь», хоть гастарбайтером, только чтоб было куда нас депортировать из той же Москвы. Чтоб было кому денег послать в сторону любезную. Чтобы было, где тебя ждут. А это точно не в Москве.
Снова вспоминается, как презрительно-снисходительное отношение к русскому человеку из провинции – «лимитчику» – переместилось на «гостя из солнечных Узбекистанов», первый стал своим, а второй гастарбайтером. Это и есть плоды «просвещения»? Снобы так и остались снобами. Только падение «железного занавеса» и Берлинской стены – это больше, чем падение Бастилии.
Россия теперь пальцы гнет, перечисляя братьев и сестер: эти жили припеваючи, как в Европе, были нашей витриной; этим космодром, тем карт-бланш – все-таки родина отца народов… И всем им – дотации, дотации, тянули соки из центра…
Ну а сестры и братья если и жалкуют, то только о тех дотациях и соках, которые «из центра». Интересно, для кого теперь в Средней Азии хлопок выращивают, если Иваново больше не город невест? И почему они едут сюда, наперед зная, что далеко не за хорошей жизнью? Что за необъяснимая тяга?
Ладно мы, все те, кто испокон веку в составе Российской империи. Нам некуда идти, это наш единственный дом. Как правильно мыслил Вертинский о будущем своих детей: «Много русского солнца и света будет в жизни дочурок моих. И, что самое главное, это – то, что Родина будет у них...»  Россия – это наша большая Родина. Одна на всех. Пусть она будет всегда, как солнце и небо. Не царица в порфире, а сильная и добрая мать. Пусть пахнет яблоком и медом. И чтобы обязательно – с тонкой ноткой полыни. Барышня и крестьянка. Простая и вечная.