впервые в истории нашу республику в эти дни посетит потомок двух известных калмыцких родов

Великая Октябрьская революция и последовавшая за ней Гражданская война повлекли за собой глобальные качественные изменения в развитии калмыцкого общества, которые были сопряжены с переворотом привычных устоев. В огне революции погибло или было вынужденно эмигрировать до 40% населения калмыцкого народа, а калмыцкие княжеские рода были уничтожены. В этом году исполняется 130 лет со дня рождения славного сына древнейшего калмыцкого рода, видного деятеля периода Гражданской войны, атамана Астраханского казачьего войска, полковника Данзана Тундутова. Примечательно, что в эти дни впервые в жизни и за всю постреволюционную историю Калмыкию посетит правнук Данзана Давидовича – Серж Гревениц. Но наша статья - о самом Данзане Тундутове.

130 лет назад, в мае 1888 года, во время празднования Урс сара, в семье Церен-Давида и Эльзяты Тундутовых родился первенец, которого назвали Данзан-Черджал (тиб. «опора веры»). Этот «праздник в Солянке», ставке князя Церена Тундутова, превратился в народные гуляния со скачками, борьбой, большими молебнами и т.д. И затем ежегодно, по воспоминаниям очевидцев, целый месяц «Ур Сар» отводился на празднование дня рождения молодого князя Данзана. В 13 лет, когда «мальчик становится мужчиной», Данзану подали великолепного коня с золотым седлом.
Как и его отец, Данзан получил образование в престижном Катковском лицее в Москве, а затем поступил на учебу в Пажеский корпус. После окончания корпуса князь Данзан служил корнетом в лейб-гвардии Гродненского гусарского полка в Варшаве. Во время службы женился на дочери генерала Ксении Александровне Бригер. В гусарском полку он прослужил три года, после чего вышел в запас и два года провел в путешествиях по западной Европе. Вскоре началась Первая мировая война, и он вновь призван на военную службу. С начала 1914 года служил в распоряжении начальника генштаба генерала Жилинского, а затем адъютантом начальника генштаба генерала Янушкевича. На фронте князь Данзан неоднократно доказывал свою храбрость и полное презрение к смерти, за подвиг в Восточной Пруссии был награжден анненским темляком и орденом Почетного легиона, к которому был представлен французским военным агентом.
Американский журналист, полковник Мак Кормик, который был прикомандирован к ставке главнокомандующего, писал в своей книге: «Когда я увидел его восточный тип и услышал, что, обращаясь к нему, его называли «Мон Прэнс», я подумал сначала, что он какой-нибудь японский принц, прикомандированный к русской армии по каким-либо соображениям военно-политического взаимообмена, и только через несколько дней мне удалось установить его настоящую личность, оказавшуюся гораздо интереснее, чем я даже предполагал. Князь Данзан Тундутов оказался родовым принцем калмыцкого народа, который был включен в состав Российской империи более двухсот лет назад ...Князь Данзан Тундутов, хотя и чрезвычайно скромный, являлся гордым владельцем оружия, украшенного почетным темляком, заслуженным им за доставку, под перекрестным огнем, в одном из жестоких боев в Восточной Пруссии. Он был для меня ярким примером благотворного влияния военной дисциплины на молодых людей, по своему рождению предназначенных для занятия в жизни высоких положений».
В начале Первой мировой войны, когда пошли слухи о мобилизации всех калмыков, молодой князь Тундутов был одним из самых горячих сторонников казачьей идеи. В объединении всех калмыков под знаменами казачества он видел, в первую очередь, наиболее приемлемый способ национального объединения и самоопределения калмыков, повышения социального статуса калмыков - из непривилегированной сословной группы «инородцев» в авторитетное казачье сословие. Осенью 1915 года он объезжает Калмыцкую степь с целью сбора пожертвований на нужды российской армии и агитации за вступление калмыков в казачество. Об этом упоминает в своей книге «Астраханское казачество» О. Антропов: «Свой улус он объехал на личном автомобиле, поездка имела успех. Почти каждый из его сторонников щекой прикоснулся к колесу машины, что являлось выражением безусловной поддержки проводимых нойоном мероприятий». В середине 1917 года, не без активной позиции Д. Тундутова, удалось добиться принципиального согласия о принятии всего калмыцкого населения, в том числе донских, терских, кумских и ставропольских калмыков, в Астраханское казачье войско. В декабре 1917 года калмыцкий и казачий круги окончательно оформили присоединение калмыков к астраханскому войску. Помощником войскового атамана И. Бирюкова по калмыцкой части был утвержден «гвардии ротмистр нойон Данзан Тундутов с признанием в чине полковника на время пребывания в этой должности». Его сподвижниками, членами Калмыцкого войскового правительства были нойон Темир Тюмень, Санджи Баянов, Номто Очиров и др. уже 29-летний князь Тундутов проявил себя как незаурядный организатор.
В 1918 году Юг России стал ареной широкомасштабной гражданской войны, когда брат шел на брата, а отец на сына. После разгрома Астраханского восстания 1918 года нойон был вынужден бежать в калмыцкую степь, где дважды попадал в плен к большевикам и дважды был освобожден верными сподвижниками. После второго побега он перебрался в Германию, где получил аудиенцию императора Вильгельма II. Нойон, несмотря на свою молодость, видимо, обладал великолепным даром убеждения, так как смог расположить к себе императора так, что тот проникся доверием к неизвестному, никем не рекомендованному человеку и принял решение оказать свою моральную и материальную поддержку по формированию Астраханского войска на Юге России для борьбы с большевизмом. Впоследствии многие высокие чины, в том числе Деникин, Краснов, не простят Д. Тундутову «руку помощи Германии» в формировании армии, будут резко критиковать, обвиняя в «германофильстве», «самостийности» и авантюризме. Но, как писал в эмигрантском журнале «Ковыльные волны» Шамбо Балинов, «для политиков тex времен, упрямо не желавших спуститься на грешную землю и считаться с действительностью, поведение нойона Данзана было предосудительным. Но нойон, не искушенный в политической игре, полный молодого темперамента и руководимый единственным желанием реально бороться с большевиками, смотрел на вещи более «просто», в 1918 году единственной внешней силой, могущей оказать действительную помощь в деле борьбы с большевиками, были немцы. Он к ним и обратился. Критикующие действия нойона тех годов должны принять во внимание и то обстоятельство, что ему тогда не было 30 лет. Кто из огромного офицерского корпуса императорской армии палец о палец ударил в те смутные годы? Не только 30-летние русские офицеры, но генералы, покрытые славой, не проявили похвальной инициативы, не показали полезной деятельности. А наш нойон проявил инициативу, показал кипучую энергию. Может, он ошибался, может, неудачно действовал. Но не ошибается тот, кто ничего не делает!»
После Гражданской войны он ощутил на себе всю горечь эмигрантской жизни. Но для молодого, полного энергией натуры роль эмигранта, вдали от родных степей, и бездействие не могли быть по душе.
Когда советская Россия объявила репатриацию своих соотечественников, в его беспокойной голове родилась безрассудная идея – вернуться в СССР в качестве парламентера. Движимый благородным патриотическим порывом, Данзан решил похлопотать за массы казаков, которые злой судьбой оказались на чужбине и томились в лагерях для беженцев в Турции, Чехословакии, Болгарии, Польше и Германии. Он наивно полагал, что достаточно лишь встретиться с влиятельными людьми и все им описать от первого лица. В качестве опоры в своей посреднической миссии Данзан избрал порядочного человека — бывшего верховного главнокомандующего, генерала А. А. Брусилова, который в тот период находился на должности инспектора кавалерии РККА РСФСР. В 1922 году он вернулся, но по прибытии в Москву его арестовывают, но после непродолжительных допросов отдают в ведение РККА.
В записках А.А. Брусилова, впервые опубликованных в «Военно-историческом журнале» периода гласности (№ 2, 1990 г.), вспоминается «весьма печальный эпизод»: «…Как-то зимой пришел ко мне в штаб молодой человек с калмыцким лицом и отрекомендовался князем Тундутовым, бывшим гродненским гусаром. Вглядевшись в него, я действительно вспомнил его.
- Как вы попали сюда, князь?
- Да вот приехал из-за границы с очень большим поручением.
- В чем суть вашей миссии? - спросил Брусилов.
- Казаки просят возбудить ходатайство перед Советским правительством о беспрепятственном возвращении на родину чинов белых армий, желающих честно служить России. Как вы, например, господин… товарищ краском! Я твердо верю, что несчастные русские люди, томящиеся на чужбине, чтут ваше слово. Ваша доблесть и мудрость, господин генерал, то есть товарищ начальник кавалерии, проявленные на фронте в критический момент, служат нам залогом спасения. Помогите заблудшим несчастным людям!
Но, как известно, это миссия не удалась. Да и под Брусиловым кресло уже шаталось. Пройдет еще пару лет, и «белая кость» каленым железом будет выжигаться из рабоче-крестьянского общества.
Да и для новых «правителей» Советской Калмыкии его возвращение вызвало «эффект разорвавшейся бомбы». В Москву полетели телеграфные депеши «Не допустить. Расстрелять, как преступного элемента». Его вновь арестовывают.
Последние месяцы и дни своей жизни он провел в подвалах больницы «Медсантруд», что на Яузской улице в Москве. Будучи здесь, он написал свое последнее письмо-исповедь, которую назвал - «Тем, кто боролся, умеет любить и умеет прощать». В 1923 году его расстреляли во дворе больницы, на радость руководителей Советской Калмыкии. В начале 2000 годов руководство Яузской больницы установило мемориальную доску, где среди перечисленных установленных имен и фамилий жертв значится имя последнего калмыцкого нойона – Тундутова-Дундукова Данзана Давидовича.
Его жизнь была короткой, но удивительно яркой и драматичной. Данзан Тундутов был верным сыном своего народа, он любил свой народ. Хочется верить, он простил свой народ. Не мог не простить.

Барон Серж Гревениц является сыном Марины Николаевны Тундутовой и барона Александра Александровича Гревеница, потомка Александра Пушкина. Княгиня Марина Николаевна Тундутова является дочерью Николая Данзановича Тундутова и Александры Гаряевны Балзановой. Марина Николаевна Тундутова являлась профессиональной танцовщицей.

Евгений БЕМБЕЕВ