Верховный суд Калмыкии отменил решение райсуда по двойному убийству под Кануково

Конец 80-х. В Сарпинском районе приезжим убит житель села Садовое. С трудом удалось погасить митинговые страсти, на место происшествия выезжали и встречались с населением министр МВД КАССР Эрдни Бакланов и прокурор республики Владимир Шипиев. Убийца понес наказание.
Лето 2001 года. В Сарпинском районе приезжим избит местный житель, налоговик. Садовка вспыхнула серьезным противостоянием возмущенных групп населения, как сухие дрова от поднесенной спички. Но и этот конфликт удалось погасить исключительно местными силами, прокурор Калмыкии Николай Хазиков после встреч с населением в последний момент смог «развернуть» от границы Калмыкии три военных борта со спецназом внутренних войск МВД РФ. Виновники инцидента понесли наказание.


Сентябрь 2017 года. В Сарпинском районе приезжим убиты двое местных жителей – каждый двумя ударами ножом, все раны смертельные, нанесены в жизненно важные органы. Снова как спичкой чиркнули над приготовленными дровами – местные жители стали проявлять недовольство и довольно резко. В район прибыли не только сотрудники правоохранительных структур из Элисты (Росгвардия, СОБР и подразделения МВД по РК), но и ОМОН Управления Нацгвардии России по Волгоградской области.
Почему не обошлись местными силами? В первый раз в Калмыкии использовали сотрудников правоохранительных органов из других регионов в сентябре 2004 года, когда в центре Элисты ростовские, ставропольские, волгоградские силовики вместе с калмыцкими милиционерами жестоко избивали жителей республики, собравшихся на митинг. В те годы на Северном Кавказе часто происходили подобные акции, все мы помним захваты домов правительства в Махачкале, Черкесске, и организаторы впоследствии были наказаны по закону. Но ни в одном случае, кроме калмыцкого, местная милиция не применяла силу по отношению к мирным гражданам. О приглашении подкрепления извне и речи, полагаю, не было. Что это значит – у нас в Калмыкии теперь так будет всегда? Может быть, в том, что в сентябре-октябре 2017 года Сарпинский район наводнили сотрудники разных силовых структур, есть и вина руководства РМО и СМО. Этих органов власти на местах как будто и не было, особенно для местных жителей, возмущенных убийством своих земляков приезжим из Дагестана. Убийца еще не понес наказания: следствие предъявило ему обвинение по статье «убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны», и 24 мая 2018 года Сарпинский районный суд, согласившись с этим обвинением, приговорил Р. Ибрагимова* к 1 году и 9 месяцам ограничения свободы. Однако 10 июля 2018 года Верховный суд Калмыкии отменил приговор суда первой инстанции и вернул дело в прокуратуру Сарпинского района. 
Семь месяцев сарпинские правоохранительные органы напряженно работали свою работу, венцом которой и стал приговор Сарпинского райсуда. Победу над законом (и здравым смыслом тоже) в тот день, 24 мая 2018 года, могли праздновать не только убийца, его многочисленные родственники, но и волгоградский адвокат Магомед Д. Имел право, несмотря на то, что приговор Сарпинского райсуда – не его заслуга, а результат некомпетентности, непрофессионализма следствия. Хотя по материалам многотомного дела складывается впечатление, что, как гамельнский пестрый флейтист, он чутко держал все нити расследования под своим контролем. Доводы, аргументы, доказательства А. Тараскаевой и В. Бондаренко, адвокатов родственников погибших, ни следствием, ни райсудом в расчет, по моему мнению, просто не брались. И я даже сомневаюсь, что их дочитывали до конца. Все началось в Садовом, все должно было там завершиться. Но опустошенная, практически раздавленная таким решением Сарпинского суда Лидия Омаева, тетя убитого Владимира Пунцукова, не сдалась – она обратилась к адвокату Евгению Сарангову.
Бывший следователь, Сарангов имеет репутацию питбуля - взявшись за дело, борется до последнего. Вместе с Л. Омаевой он трижды приходил в редакцию «КС»  в период с 25 мая по 10 июля. Отправив апелляционную жалобу в Верховный суд Калмыкии, Сарангов продолжал обнаруживать в томах дела несуразности, нестыковки, несоответствия и еще много таких «не», что логика следствия не поддавалась анализу.
Итак, 10 июля апелляционная инстанция Верховного суда Калмыкии отменила решение суда первой инстанции и отправила дело назад в прокуратуру, по сути, отправив в корзину все семь месяцев удивительно «дружной» работы сарпинского следствия. Возродив тем самым веру в справедливость суда. Получается, прав был простодушный 70-летний отец одной из жертв, Михаил Пунцуков, твердивший все эти месяцы – суд разберется, суд разберется…
Но и по сей день нельзя назвать ясной картину случившегося 15 сентября в степи под Кануково. Все, что происходило с 11 до 12 часов на месте убийства Олега Манжеева и Владимира Пунцукова, зафиксировано в материалах уголовного дела со слов обвиняемого Р. Ибрагимова и его родственника М. Абдуллаева, главы КФХ «Абдуллаев К.М.». Ибрагимов появился в Калмыкии примерно за месяц до описываемых событий. На момент совершения убийств ему было 23 года. В материалах дела отсутствуют какие-либо данные об этом молодом человеке, кроме того, что окончил девять классов, военнообязанный, паспорт получал в Астраханской области. Образования нет, не указаны также места работы за прошедшие восемь лет с момента окончания 9 классов. Служил, не служил – в материалах дела данных нет. Остается гадать, откуда в сугубо гражданском (?) молодом человеке умение убивать – повторю, и Манжеев, и Пунцуков убиты каждый двумя ножевыми ударами в жизненно важные органы. Шансов выжить у обоих мужчин не было. 
Из явки с повинной
(написана в 20 часов 15 сентября 2017 года):
«…мужчина… схватил меня рукой за рукав моей куртки… После чего из указанной автомашины вышел водитель, который взял меня двумя руками за горло и начал душить, в этот момент второй мужчина, который держал меня за рукав, отпустил меня и пошел в сторону их машины. Я вытащил из кобуры охотничий нож… и ударил им мужчину, который меня душил, два раза снизу вверх в область грудной клетки, отчего он перестал меня душить и упал на землю. После чего я догнал второго мужчину азиатской внешности и ударил его ножом один раз в спину, один раз в бок, отчего он упал на землю. Затем я убежал на животноводческую стоянку…, сообщил ему о случившемся и находился там до приезда полиции. Вину свою признаю, в содеянном раскаиваюсь. Данная явка с повинной написана собственноручно без какого-либо физического и психологического давления со стороны сотрудников полиции».
Говорит адвокат Евгений Сарангов:
- Со слов Ибрагимова, 15 сентября он пас овец, принадлежащих КФХ «Абдуллаев К.М.», в трех-четырех километрах от животноводческой стоянки Абдуллаева. Примерно в 11 часов к нему подъехали на машине двое незнакомых ему людей, то есть Манжеев и Пунцуков, которые, находясь в состоянии алкогольного опьянения, якобы стали требовать у него одного барана, при этом угрожали ему убийством, пытались его душить, однако он испугался и стал убегать. Якобы они сели в машину и стали гоняться за ним по степи. Когда он устал бегать, остановился, Манжеев и Пунцуков вышли из машины, Манжеев якобы начал его душить, а Пунцуков якобы держал его левую руку. В этот момент Ибрагимов, якобы теряя сознание, задыхается, вспоминает при этом, что у него справа на поясном ремне висит нож, вытаскивает его, наносит два удара Манжееву и спустя десять секунд наносит еще два удара Пунцукову, который якобы удерживал его левую руку. После чего Ибрагимов разворачивается и убегает, чтобы спрятаться в лесополосе, которая находится в пятистах метрах от места события. Там звонит Абдуллаеву и якобы сообщает о случившемся, звонок зафиксирован в 12 часов 06 минут 46 секунд. А в 12 часов 08 минут 58 секунд Пунцуков звонит своему другу Саналу Иванову в Салын Тугтун – меня порезали, помоги, я нахожусь там-то. Получается, Ибрагимов позвонил на три минуты раньше, но как он мог это сделать, если ему надо было пробежать 500 метров, отдышаться. Локацию проводили, но локация сотовых операторов конкретики не дает, в отличие от GPS.
Ибрагимов говорит, что убежал к лесополосе, позвонил Абдуллаеву и ждал там Абдуллаева. Иванов подъехал быстро, спустя примерно 15 минут после звонка Пунцукова, увидел Пунцукова, который лежал, головой опершись на заднее правое колесо машины, и истекал кровью. Манжеева Иванов нигде не видел, он и не искал его, просто осмотрелся, так как Пунцуков ему сказал «меня порезали», и Иванов поначалу не знал, что Пунцуков был с Манжеевым. Единственное, что он заметил – возле машины стояли чьи-то тапки, не Пунцукова, так как Пунцуков был в обуви. На момент прибытия Иванова Пунцуков уже был практически без сознания. Иванов переносит Пунцукова в машину и увозит в поселок. Где в этот момент мог быть Манжеев, с двумя колото-резаными ранениями, с пробитой на руке артерией, с обильным наружным кровотечением?
- Евгений Николаевич, а ведь Ибрагимов сам дает показания, что он сначала ножом дважды ударил Манжеева, а потом Пунцукова. Все происходило ведь в одном месте, недалеко от машины?
- Тем не менее на момент приезда Иванова Манжеева не было. Иванова допрашивали неоднократно, он с самого начала говорит одно и то же, в отличие от Ибрагимова. Но меня больше всего поражает хладнокровное отношение Ибрагимова к произошедшему, вернее, хладнокровие, с которым он совершал убийства. У него каждые два удара, нанесенные Манжееву и Пунцукову, не просто смертельные, они выверенные. С его же слов: первый удар Манжееву я, говорит, нанес в область левого плеча. Пробита артерия. Все, вытаскивает нож и тут же снизу вверх бьет Манжеева по жизненно важным органам, в левую сторону тела. Когда человек впервые совершает убийство, оно, как правило, характеризуется эмоциональным всплеском и хаотичностью ударов. Будет не два удара, а двадцать два, к примеру.
- Вы хотите сказать, что состояния стресса, аффекта не было?
- Психиатрическая экспертиза установила его полную вменяемость и отсутствие состояния аффекта в момент совершения убийств. Мы будем правоохранителям задавать вопросы о прошлом Ибрагимова, будем жаловаться прокурору, чтобы вмешались органы ФСБ для проверки этого человека. Слишком хладнокровные выверенные удары, на мой взгляд, не вяжутся с обычным пареньком, который приехал в Калмыкию пасти овец.
- Итак, Иванов приезжает в салынтугтунскую больницу…
- Фельдшер, капельница, промывание ран, и оттуда повезли в Садовое. Когда Пунцукову оказывали первую медпомощь в присутствии Иванова, у Пунцукова все время спрашивали – что случилось, кто порезал. Пунцуков отвечал одно и то же: «Кляйн знает, спросите у Кляйна (прозвище Манжеева – Ред.)». То есть Пунцуков не знал, что Манжеева порезали раньше его? Как это понимать?
- Значит, Пунцуков думал, что с Манжеевым все в порядке? Вы полагаете, что он не видел, как убивали Манжеева?
- Я полагаю, что в тот момент, когда нанесли раны Пунцукову, Манжеев был жив. Полагаю, что Пунцуков находился спиной к месту убийства Манжеева. И в эту спину ударил ножом Ибрагимов. Кстати, в тот день, уже ближе к вечеру, когда сотрудники полиции стали разбираться в произошедшем, Ибрагимов написал явку с повинной, на мой взгляд, добровольно. Есть явка с повинной, и есть объяснение, взятое старшим оперуполномоченным. Ибрагимов сообщает, что один из приехавших пытался его душить, тогда Ибрагимов вытащил нож и ударил душившего, а второго он догнал и ударил дважды в спину. В последующем, когда у Ибрагимова появился адвокат, его позиция стала меняться, он стал резко забывать, кому куда какие удары он наносил. В тот же день, кстати, судебно-медицинский эксперт осматривала Ибрагимова, какие-то следы на шее были, как указано, от воздействия с незначительной силой, но что это за следы, как они появились? Впоследствии была проведена генетическая экспертиза, и никаких следов физического контакта с Ибрагимовым у Манжеева не обнаружено. На ноже и ножнах обнаружен пот Пунцукова, полагаю, после первого удара ножом в спину Пунцуков пытался сопротивляться. Ибрагимов говорит, что Пунцуков держал его руку до того, как он ударил Пунцукова ножом. Эксперт не обнаружила на руке Ибрагимова никаких следов удерживания, даже покраснений, если учитывать, что на нем была камуфлированная куртка, ткань которой поплотнее, чем на рубашке, к примеру.
- Когда появилось тело Манжеева на месте убийства?
- Сотрудники полиции приехали на место события, когда Пунцукова уже везли в Садовое, и они увидели лежащее возле машины тело Манжеева. Появились и пятна крови в салоне стоявшей машины. Иванов, как мы помним, осматривал машину, прежде чем забрать Пунцукова, и пятен крови не обнаружил. Это необъяснимо, если принять за истину версию Абдуллаева и Ибрагимова. И объяснимо, если эту версию не принимать на веру. Следствие вновь и вновь допрашивает Иванова, проверяют его на детекторе лжи, Иванов стоит на своем, и в конце концов следствие перестает обращать внимание  на его показания. А затем признает недопустимым доказательством явку с повинной Ибрагимова. Я, если честно, в первый раз с таким сталкиваюсь.
- Для чего это было сделано, на ваш взгляд?
- Могу предполагать или непрофессионализм, или же подгонку под определенную статью, или что-то другое. Хотя именно на следствие надеялись люди, родственники, земляки погибших. Никто не просил жестоко наказывать этого парня, люди просто надеялись, что следствие все грамотно расставит по своим местам. Но сделали наоборот. Более полугода продержали Ибрагимова по статье 105, части второй, ведь факт двойного убийства налицо, а весной 2018 года меняют ему статью, теперь 108-я, превышение самообороны.
- Кстати, а как вы объясняете отсутствие тела Манжеева к моменту приезда Иванова на место события?
- Возможно, Абдуллаев, приехав на место, попытался спасти ситуацию, и они повезли еще живого Манжеева на точку, но Манжеев умер, они видели, что подъезжала машина и Пунцукова забрали, и вернули тело Манжеева. Следов волочения не зафиксировано, значит, перемещали Манжеева как минимум два человека. Но показания Абдуллаева и Ибрагимова под сомнение не ставились.
- Но следствие велось достаточно долго, чтобы проработать все версии и варианты, провести все необходимые действия.
- На мой взгляд, следствие велось непростительно долго. Если первоначально, со дня убийства, работа следствия шла, как обычно это бывает, то с октября 2017 года многое в ходе следствия мне лично непонятно.
О том, что писать об этом деле придется, мне стало понятно после того, как суд первой инстанции вынес решение, осудив Ибрагимова по статье «убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны». В Сарпинском районе предстоящее решение мало для кого было секретом, мне, к примеру, о нем еще до суда сообщали жители Салын Тугтуна, откуда родом В. Пунцуков, и это были люди, не имеющие к правоохранительным структурам никакого отношения. Для Лидии Омаевой, представителя в суде интересов потерпевшего В. Пунцукова, тем более секретом оно не было. За день до оглашения приговора в Сарпинском суде, 23 мая, «КС» опубликовала ее письмо в редакцию, в котором Л. Омаева, в частности, утверждала, что следствие «проведено с грубейшими нарушениями процессуального и материального права», что была попытка рассмотреть дело в особом производстве, то есть без свидетелей. «Может ли приговор при таких обстоятельствах быть законным?» - спрашивала Л. Омаева. Считаю, что на этот вопрос ответил 10 июля Верховный суд Калмыкии, отменив решение Сарпинского райсуда. И сегодня, через 10 месяцев после двойного убийства в степи под Кануково, расследование преступления – в самом начале.
Я не случайно начала статью с упоминания инцидентов конца 80-х и 2001 года. Почему они происходят в Сарпинском районе? Может, потому, что на протяжении нескольких десятилетий здесь неправильно понимают свои задачи и цели правоохранительные органы. Реальная профилактика преступности среди населения (от хулиганства, драк среди местных до ношения оружия и убийств среди приезжего контингента) – это кропотливая работа «на земле», а не ради отчетности. Подобные ситуации должны грамотно анализироваться, чтобы правоохранительные органы совместно с органами местного самоуправления принимали эффективные меры по недопущению межнациональных столкновений. С людьми надо работать, а не только контролировать проселочные степные дороги после очередного убийства приезжими местного жителя.

Майя ЛАНЦЫНОВА

* Некоторые фамилии в тексте изменены.