Ко Дню Великой Победы «КС» предлагает очередной материал о лжи и фальсификации фактов вокруг 110-й ОККД

Внук легендарного комдива представляет воспоминания очевидцев тех лет

Рассказывая о героическом пути 110-й Отдельной Калмыцкой кавалерийской дивизии (ОККД), нельзя умолчать о фальсификациях и лжи, преследующих ее до сегодняшних дней.
Докладная записка начальника отдела НКВД АССР А. Леонтьева от 30 августа 1944 г. на имя зам. наркома НКВД СССР С. Н. Круглова «О результатах борьбы с бандитизмом, дезертирством и уклонением от службы в Красной Армии в СССР за три года войны (с 1 июля 1941 по 1 июля 1944 г.)» была написана в период необоснованных массовых репрессий, когда была ликвидирована Калмыцкая АССР, а калмыцкий народ насильственно депортирован.


А. Леонтьев, подготовив и послав докладную записку своему непосредственному начальнику С. Н. Круглову, где сообщал «о проявлении неустойчивости калмыцкой национальной кавалерийской дивизии», сделал то, что и требовало от него вышестоящее руководство, которое, выполняя указания Сталина, не останавливалось ни перед какими фальсификациями, чтобы хоть как-то и чем-нибудь оправдать решение вождя и его ближайшего окружения о массовых необоснованных репрессиях, что устраивало последнего.
В обширном докладе А. Леонтьева, подготовленном аппаратом НКВД СССР, красной нитью проходит мысль о том, что депортация ряда народов, в частности, калмыцкого, была справедливой. Не исключено, что с этим докладом были ознакомлены высшие чины государственной власти страны.
... «Комиссар государственной безопасности 3 ранга А. М. Леонтьев 08.03.1944 года, наряду с другими наградами, был награжден орденом Кутузова II степени (за выселение чеченцев и ингушей)».
Быть так называемыми «стрелочниками» – незавидная судьба: жизнь многих руководителей и ответственных работников НКВД закончилась для одних утратой званий, должностей и различных привилегий, а для других – трагически.
Так, «зам. наркома НКВД СССР С. Н. Круглова в январе 1960 года исключили из партии за причастность к политическим репрессиям, лишили генеральской пенсии и всех наград. Занимаясь в 1944-м выселением чеченцев и ингушей, он допустил произвол по отношению выселяемых, применял расстрелы невинных людей, больных стариков и женщин с детьми» (из «Энциклопедии карьер и судеб», авт. В. Сойма).
С докладом А. Леонтьева не мог не ознакомиться также один из руководителей НКВД-МВД СССР в 1941–1953 гг. И. А. Серов.
В своей книге «Записки из чемодана» Серов отмечает: «История мне вспоминается такая. Бывший герой Гражданской войны, кавалерист Городовиков Ока Иванович, калмык по национальности, исполненный патриотическим порывом (я в искренности его не сомневаюсь) в 1941 году попросился у товарища Сталина (это мне рассказывал Щаденко) и поехал сформировать в Калмыцкую АССР кавалерийскую дивизию из своих земляков.
По окончании формирования он доложил Щаденко, так как тот был заместителем наркома по формированию, и в конце телеграммы приписал, чтобы Щаденко доложил товарищу Сталину просьбу о присвоении калмыцкой дивизии «им. Городовикова», с тем чтобы его имя вдохновляло калмыков на борьбу. Щаденко, правда, об этом не доложил т. Сталину.
Когда Городовиков вернулся в Москву, через некоторое время стало известно, что калмыцкая дивизия перешла на сторону немцев».
...Затем получил постановление ГОКО о том, что всех калмыков за их антисоветские действия в тылу Красной Армии решено выселить в дальние области Союза. На меня была возложена эта задача.
Собрал в обкоме партии руководящих работников обкома, и стали обсуждать, как выполнить решение ГОКО.
Обсуждение проходило спокойно. Калмыки понимали свою вину, что плохо проводили патриотическое воспитание своих людей, этим и объясняются такие антисоветские выходки. Обком разослал указание в районы, чтобы приготовились к переселению в другие районы, и, нужно сказать, без особых сложностей они были переселены.
И. Серову, непосредственно руководившему насильственной депортацией калмыцкого народа, также было выгодно распространить негативное мнение о 110-й кавдивизии, дабы оправдать необоснованные массовые репрессии Сталина и его ближайшего окружения, в которое он и входил.
«Нельзя не согласиться с мнением Владимира Мединского, министра культуры РФ, председателя РВИО, написавшего на 4-й сторонке обложки книги «И. А. Серов. «Записки из чемодана»: ...«У кого-то могут возникнуть сомнения: мог ли человек, облеченный властью, писать правду, ведь мемуары и дневники вещь «скользкая», порой они становятся средством сведения счетов и самореабилитации. Но это вам решать, дорогие читатели».
А. Хинштейн, российский журналист, советник директора Федеральной службы войск нацгвардии РФ, комментируя «Записки из чемодана», отмечал, что «…в дивизии, действительно, имело место массовое дезертирство. Оказавшиеся на захваченной немцами территории Калмыкии дезертиры нередко вступали в создаваемые вермахтом калмыцкие эскадроны». Комментарии А. Хинштейна, скорее всего, основаны на документах НКВД СССР, вышедших в годы войны.
А. Хинштейн, к сожалению, автоматически встраивается в логику тех деятелей, которым в силу служебных обязанностей необходимо было оправдать действия вышестоящих государственных властей о насильственной депортации калмыцкого народа.
Смею предположить, что известный публицист А. Хинштейн наверняка изменил бы смысл своих комментариев, если бы подробно ознакомился с достоверными фактами о боевых действиях Калмыцкой 110-й кавдивизии, опубликованными в различных изданиях.
И. Серов – начальник Главного разведывательного управления, заместитель начальника Генерального штаба Вооруженных Сил СССР «…07 марта 1963 года решением Президиума ЦК КПСС «О работе ГРУ» снят с этой должности «за потерю политической бдительности и недостойные поступки». Тогда же понижен в звании до генерал-майора, назначен помощником командующего войсками Туркестанского военного округа по военным учебным заведениям, а через пять дней лишен звания Героя Советского Союза и всех государственных наград. В апреле 1965 года комиссия партийного контроля при ЦК КПСС исключила его из партии за «нарушения социалистической законности и использование служебного положения в личных целях» («Энциклопедия карьер и судеб»).
Весомым аргументированным ответом на докладную записку А. Леонтьева, мемуары И. Серова и других авторов, пытающихся в негативном свете выставить 110-ю Отдельную Калмыцкую кавалерийскую дивизию, является также и заявление бывшего начальника политотдела полковника в отставке Антона Ивановича Заднепрука, которое он отправил 16 мая 1977 года на имя начальника Военно-научного Управления Генерального штаба, генерал-лейтенанта М. А. Гареева и первого секретаря Калмыцкого обкома КПСС Б. Б. Городовикова.
В своем заявлении А. И. Заднепрук, опираясь на документы из фондов Центрального архива Министерства обороны СССР (ЦАМО СССР) 51-й и 37-й армий, опроверг информацию в докладе старшего офицера Генерального штаба Красной Армии при штабе 37-й армии майора
Д. Лебедева «Об отходе 37-й армии от Лисичанска за период с 6.06 по 13.08.1942 г.», который был написан 29.09.1942 г.
Искажая действительное положение дел, Д. Лебедев написал: «На фронте от Раздорская до Багаевская в направлении переправ были выдвинуты отряды силою от эскадрона до двух 110-й ОККД. 23.07.42 г. по докладу командира 110-й ОККД полковника Панина и начальника штаба подполковника Бимбаева основная линия обороны их участка проходила не по южному берегу р. Дон, а по р. Подпольная, то есть отстоит от р. Дон на 7–8 км. На 22.07.42 г. состав 110-й ОККД – 4657 человек, 67 ручных и 26 станковых пулеметов, 22 пушки 45 и 76 мм, личный состав по национальности калмыки, формирование дивизия закончила 01.05.42 г.
Подготовка личного состава слабая, штаб ди¬визии и штабы полков не сколочены, проводная связь отсутствовала, радиостанции не работали из-за отсутствия зарядной базы, управлялась исключительно конными посыльными.
Вывод: 110-я ОККД была слабой, оборону р. Дон командование дивизии не организовало, прикрывая лишь отдельные направления и переправы малочисленными отрядами…».
А. И. Заднепрук считает: «…субъективные трактовки майора Д. Лебедева могут нанести вред исторической правде».
Отмечу ряд существенных выдержек из заявления А. И. Заднепрука:
«Как свидетельствуют официальные документы архива из фондов 51-й и 37-й армий, дело обстояло далеко не так. В соответствии с приказом командующего 51-й армией от 12.07.42 г. 110-я кавдивизия с 14 июля 1942 года заняла и держала оборону по южному берегу р. Дон на участке /искл/ Семикаракорская, Багаевская, Федулов протяженностью по фронту 58 км /с учетом кривизны линии обороны/. В истории Великой Отечественной войны нет подобного случая, чтобы кавалерийская дивизия в спешенных порядках занимала столь широкую полосу обороны. На этом участке 110-я КД держала оборону в составе 51 армии включительно по 23.07.42 г. и затем в составе 37 армии по 27.07.42 г. Только по приказу командующего 37-й армией 110-я ОККД отошла с рубежа р. Дон на рубеж р. Маныч. Последнее не отрицается и в докладе Д. Лебедева.
Д. Лебедев не знал и о таком изобличающем его неосведомленность факте, что в период боев на р. Дон, начиная с 9.07.42 г. подполковник М. Т. Бимбаев убыл на лечение из-за полученной травмы /перелом ноги/ и обязанности начальника штаба дивизии исполнял майор А. А. Раабь. Это подтверждается тем, что с 9.07.42 г. все доку¬менты за начальника штаба дивизии подписал майор А. А. Раабь. Следовательно, Д. Лебедев в это время встретиться с М. Т. Бимбаевым не мог.
Указывая на «слабость» 110-й ОККД, Д. Лебедев сравнивает ее вооружение с 7-ю дивизиями, входящими в 37-ю армию. В большинстве соединений 37 армии численность была менее 1000 человек. Так, в 230-й стрелковой дивизии было 947 человек, 295-й – 959, по приказу командующего 37-й армией от 22.07.42 г. № 0041/0П эти стрелковые дивизии должны были с 23.07.42 г. сменить на оборонительном рубеже 110-ю ОККД.
Соединения 37-й армии не смогли к назначенному сроку выйти на рубежи обороны. Автор привел в докладе заведомо неточные, заниженные данные о вооружении 110-й ОККД, не показав имевшиеся в дивизии 26 минометов 32 и 120 мм, 58 противотанковых ружей, 9 установок зенитных пулеметов. Как известно, противотанковые ружья представляли в борьбе с танками существенное оружие, сбрасывать их со счетов нельзя.
110-я ОККД вела боевые действия не отрядами, как называет в докладе Д. Лебедев, а своими штатными подразделениями, занимавшими оборону по южному берегу р. Дон. Однако очень растянутый фронт обороны (58 километров, превышал уставной более чем в шесть раз), не позволял создать сплошную оборону. Поэтому оборона строилась путем создания узлов сопротивления, предмостных укреплений, пере¬крытия танкоопасных направлений, маневра силами и средствами при обеспечении огневой поддержки и взаимодействия, что отражено в боевых приказах и планах обороны 51-й армии.
Если рассматривать 110-ю ОККД относительно противостоящего про¬тивника, то действительно соотношение сил было далеко не в ее пользу. Дивизии /кавалерийской!/ пришлось вести боевые действия против превосходящих танковых сил и мотопехоты противника, наступавших с фронта и тыла. С фронта наступал 3-й танковый корпус немцев, с тыла части 40 танкового корпуса, форсировавшие Дон в районе Константиновской и вышедшие в тыл 156 СД и 110 ОККД. Это вынудило командующего 51А уточнить 22.07.42 г. боевую задачу 110-й КД, приказав ей оборонять междуречье р. Сал и Манычский канал. Только весьма сложная обстановка и недостаток сил заставили командующего 51А, а затем командующего 37А использовать кавалерийскую дивизию против танков, что, видимо, судя по докладу, недопонимал майор Д. Лебедев.
К моменту вхождения в состав 37 армии дивизия уже приобрела опыт ведения боевых действий. В составе 37-й армии 110-я ОККД инспектированию не подвергалась. Как представитель генштаба майор Д. Лебедев в штабе 110-й ОККД и тем более в ее боевых порядках никогда не был. Сохранившиеся оперативные документы и политические донесения 51 и 37 армий, а также 110-й ОККД свидетельствуют о том, что 110-я кавдивизия внесла свой посильный вклад в разгром немецко-фашистских захватчиков. Только благодаря стойкости воинов и умелому руководству командования дивизии и полков 110-я ОККД на рубеже р. Дон в течение 12 суток /из них 7 суток в кровопролитных боях с превосходящими танковыми силами противника/ сдерживала натиск врага, нанося ему большой урон.
Когда же создалось критическое положение, и дивизия была окружена, ценой неимоверных усилий и самопожертвования удалось вывести ее из окружения боеспособной. В этих боях погибло много воинов дивизии, проявив стойкость, отвагу и мужество. В их числе геройски погибшие военком дивизии полковой комиссар С. Ф. Заярный и начальник штаба дивизии майор А. А. Раабь, которые по непонятным причинам почти 25 лет считались без вести пропавшими. Досадно, что героический подвиг этих отважных командиров Красной Армии так и не был достойно отмечен. В бою 26 июля 1942 года получил тяжелое ранение и я. Всему Южному фронту было известно имя бронебойщика 110-й кавдивизии сержанта Э. Деликова, который за подвиг на Дону был удостоен высокого звания Героя Советского Союза /посмертно/.
Вряд ли в то время фронтовая газета «Во славу Родины» /№208, 28 июля 1942 года/ писала бы о воинах «плохого» соединения. О воинах дивизии сообщалось также в сводках Совинформбюро.
О потребностях доукомплектования средствами связи командо¬вание дивизии неоднократно ставило вопрос перед вышестоящими штабами. Однако Д. Лебедев должен был понимать, что в связи с чрезвычайно растянутой протяженностью фронта обороны табельных средств связи (особенно проводной) было все равно недостаточно. Поэтому связь в 110-й ОККД организовывалась наличествующими табельными средствами, а также путем использования местных линий связи, средствами световой сигнализации /ракеты, фонари, факелы/, мотоциклистами и конными посыльными. В этом также сказалось умение командования дивизии. Недостаток средств связи был во всех соединениях 51 и 37 армий, и непонятно почему Д. Лебедев его отнес только к 110-й КД. В своем докладе Д. Лебедев тенденциозно подчеркнул, что личный состав 110-й КД «...по национальности калмыки...». Что он этим хотел сказать? Действительно, 110-я ОККД была многонациональным формированием, в дивизии служили и воевали представители 15 национальностей. Большинство командиров и политработников дивизии были русские и украинцы. Так, из 56 политработников дивизии по состоянию на 13 апреля 1942 года было: русских – 13, украинцев – 19, калмыков – 13, осетин – 2, еврей – 1, татарин – 1, таджик – 1, туркмен – 1. Среди рядового и сержантского состава, особенно в сабельных эскадронах, большинство /до 70%/ были калмыки и другие/. Это вполне объяснимо, так как дивизия формировалась на территории Калмыцкой АССР как добровольческое соединение кадрового типа.
Д. Лебедев в докладе за 28.07 и 29.07.42 г. представил 110-ю ОККД как несуществующую. Это говорит о том, что Д. Лебедев не знал действительного состояния частей и соединений армии. 27 и 28 июля 110-я ОККД занимала оборону по южному берегу Маныча на участке Свобода – Тузлуков протяженностью 18 километров. Плотность подразделений на этом рубеже обороны увеличивалась по мере выхода их из окружения. К исходу 28 июля дивизия была выведена во второй эшелон армии. В дальнейшем 110-я кавдивизия, как и все войска 37А, отходила с боями по указанному маршруту к предгорьям Кавказа в направлении Моздока. 10 августа 1942 года 110-я ОККД была включена в состав 44А.
За рассматриваемый период ни в одном документе командования либо политотдела 37А ничего отрицательного в отношении 110-й КД нет. К 110-й КД в полной мере относится следующий вывод политотдела 37А, сделанный в политдонесении от 6.08.42 г.: «Прошло много лет после Великой Отечественной войны, а необъективные и ложные положения доклада Д. Лебедева вносят путаницу и дезориентацию в работу справочной службы Центрального архива Министерства обороны СССР.
Так, на основании справки ЦАМО Главное управление кадров Министерства обороны вернуло без реализации представление к награждению полкового комиссара С. Ф. Заярного /посмертно/ за его героический подвиг, совершенный 26 июля 1942 года в боях на рубеже р. Дон.
В целях восстановления справедливости и исключения возможности использования дезориентирующей информации прошу Вас приложить мое заявление к докладу Д. Лебедева. О принятом решении прошу сообщить мне».
В своем письме на имя начальника политуправления Краснознаменного Московского военного округа от 28.09.1978 года генерал-полковника Константина Степановича Грушевого А. И. Заднепрук ознакомил его с содержанием своего заявления в архив Министерства обороны.
«…мне, как коммунисту, бывшему начальнику политотдела 110-й ОККД, вете¬рану минувшей войны весьма было больно, тяжело и печально, когда в архиве МО СССР я прочитал необъективный – ложный материал майора Д. Лебедева, в котором он стремится показать боевые действия 110-й ОККД только с отрицательной стороны и в черном цвете. По архивным боевым и оперативным докумен¬там, по политдонесениям живые участники боев на Дону лета 1942 года – ветераны 110-й ОККД подтверждают, что поставленная боевая задача перед дивизией была ими выполнена с честью и достоинством», – написал А. И. Заднепрук.
В ответном письме А. И. Заднепруку К. С. Грушевой 20 июля 1978 года указал: «Я как Член Военного совета 24 армии хорошо помню, что в районе Манычского канала Командующему армией генерал-майору Марцинкевичу и мне представлялся командир 110-й ОККД товарищ Хомутников и комиссар дивизии, фамилию которого я, к сожалению, не помню. При сформировании Северной группы войск ЗКФ я был Членом Военного Совета и хорошо помню, что в состав групп входила 110-я ОККД, которая вела боевые действия на правом фланге нашего фронта. Рад, что Вам удалось восстановить доброе имя бойцов и офицеров 110-й ОККД».
К заявлению А. И. Заднепрука считаю необходимым внести некоторые дополнения. Во время боевых действий на Дону некоторое время дивизия была в подчинении двух фронтов: Южного и Северо-Кавказского, между тем относясь к правовому полю Командования кавалерии Красной Армии.
110-я кавдивизия с 23 июля 1942 г. согласно приказу 37-й армии Южного фронта, была в ее составе, тогда как приказ об исключении ее из состава 51-й армии Северо-Кавказского фронта был издан лишь 31 июля 1942 г. Таким образом, в течение семи суток в период самых ожесточенных боев 110-я ОККД находилась в подчинении двух фронтов.
Этот факт подтверждается результатами новых исследований по истории боев 110-й ОККД на Дону А. С. Заярным: «…Приказом штаба Северо-Кавказского фронта с 24.00 22 июля 110-я кавдивизия переходит в состав Южного фронта, однако акт на передачу оформляется только 31 июля, то есть весь период оборонительных боев 110-й кавдивизии на рубеже р. Дон дивизия подчинялась двум армиям, но ни одна из них не считала дивизию своей, и в боевых приказах на оборону и оперативных сводках о 110-й кавдивизии не упоминалось» (Парламентский вестник Калмыкии, 2013, 8 мая № 33-34 (627-628).
Маршал Советского Союза А. А. Гречко в книге «Битва за Кавказ», а также крупные советские военачальники, Герои Советского Союза генералы армии И. В. Тюленев, И. Г. Павловский в предисловии к книге «В годы суровых испытаний: Боевой путь 110-й ОККД» положительно охарактеризовали Калмыцкую кавалерийскую дивизию, отметив стойкость и упорство ее бойцов и командиров в боевых действиях на Дону.
Эти оценки известных авторитетных военачальников Советской Армии, прекрасно осведомленных о боевых действиях 110-й кавдивизии, в противовес измышлениям достаточно объективно отражают боевой путь дивизии и те задачи, которые успешно решали ее бойцы и командиры в ходе оборонительных сражений на Дону, Маныче и наступательных боев в Дагестане, Ставрополье, Калмыкии и Ростовской области, в результате которых были освобождены более ста городов и населенных пунктов.

Хонгор ХОМУТНИКОВ,
член Союза журналистов и совета ветерановорганов безопасности по РК