В Верховном суде Калмыкии

25 марта судья Верховного суда Калмыкии Евгений Утунов огласил приговор по резонансному делу о двойном убийстве в Сарпинском районе в сентябре 2017 года. Решение, принятое Верховным судом РК на этот раз, полностью дезавуировало апелляционное постановление этого же суда, вынесенное судьей Денисом Кикеновым 10 июля 2018 года. Читатели, может быть, помнят нашу статью «Сарпинский рецидив» с подзаголовком: Верховный суд Калмыкии отменил решение райсуда по двойному убийству под Кануково. 

То самое, можно сказать, скандальное решение Сарпинского райсуда, который в полном согласии с райорганами следствия признал виновного в убийстве двоих мужчин виновным лишь в превышении самообороны и «впаял» убийце год и девять месяцев ограничения свободы. Помнит, надеюсь, и пафосный «манифик» в адрес республиканского суда, почти аплодисменты: я наивно рассуждала о возрождении веры в правосудие у нас в республике. Еще бы. Нечасто апелляционная инстанция ВС РК отменяет решение суда первой инстанции и отправляет дело назад в прокуратуру, так как усмотрен более тяжкий состав преступления (убийство), нежели тот, по которому вынес приговор Сарпинский райсуд (самооборона).
С июля 2018 года прошло семь месяцев, и в марте 2019 года дело снова пришло в ВС РК. В обвинительном заключении – по обвинению Р. Ибрагимова (мы оставим «героям» этой трагедии псевдонимы, присвоенные им в статье «Сарпинский рецидив» http://калмыкиясегодня.рф/23-articles/v-tsentre-vnimaniya/813-sarpinskij-retsidiv - Ред.) «в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ» - прокуратура на этот раз посчитала, что Р. Ибрагимов «совершил особо тяжкое преступление против личности» и потребовала осудить убийцу двоих человек к длительному сроку лишения свободы. Верховный же суд РК в лице судьи Е. Утунова установил, что Р. Ибрагимов совершил умышленное убийство при превышении пределов необходимой обороны и назначил наказание в виде ограничения свободы на один год и девять месяцев. То есть Верховный суд РК подтвердил то самое решение Сарпинского райсуда, которое полгода назад отменил… Верховный суд РК.
Вот в этом самом месте логика перестала работать, «мозг сломался», передо мной пронеслись рубрики типа «и такое бывает», «очевидное – невероятное», и мы пошли испытанным путем – обратились за разъяснениями к адвокату представителя одной из жертв  Евгению Сарангову.
- Евгений Николаевич, в своей практике вы сталкивались с подобной ситуацией?
- Нет, никогда не сталкивался и даже не слышал о таком.
- Может, старшие коллеги делились такими случаями?
- Чтобы Верховный суд Калмыкии с разницей в полгода принимал два разных решения по одному и тому же делу, причем друг другу противоречащие? Я спрашивал у коллег в эти дни. Никто не может припомнить. Прошерстил практику по России, ничего подобного нигде не нашел. Сегодня одно, завтра другое, сегодня белое, а завтра резко черное стало. Как это понимать?!
- Как вы думаете, какой месседж Верховный суд Калмыкии посылает этим приговором органам прокуратуры и следствию? Что теперь должны думать органы следствия и прокуратура, которые на первом этапе пришли к выводу, что оба убийства были совершены в состоянии самообороны, но Верховный суд РК им указал, что это вот, как говорится, не то, что там более тяжкая статья, следствие «послушалось», через семь месяцев прокуратура «заходит» с другой статьей обвинения, по ст. 105 – и получает приговор по ст. 108.
- Вот об этом, мне кажется, должен говорить прокурор в апелляционной жалобе. Если прокуратура -  надзорный орган, осуществляющий надзор за законностью, и если он об этом молчит, зачем он тогда вообще нужен?
- А где он молчит? Пока мы не знаем, он молчит или нет. Еще не прошло время, чтобы вы могли так утверждать.
- Да, согласен, я на тысячу процентов уверен, что прокуратура подаст такую жалобу, потому что это вопиющий случай.
- Ну, мы знаем «мульен» вопиющих, как вы говорите, случаев, когда реакция надзорного органа может быть разной степени ответственности, а вы имеете в виду, что прокуратура в этом случае обязана подать аппеляционную жалобу?
- Да, это вопросы процедуры. И скажу, что мы с моим доверителем Лидией Борисовной Омаевой, тетей одной из жертв, В. Пунцукова, уже подали апелляционную жалобу в Верховный суд РФ. В ней, в частности, мы указываем не только на какие-то процессуальные моменты. Меня больше всего интересует то, что с момента возвращения уголовного дела обратно следствию до внесения приговора брат второго погибшего,  являющийся представителем потерпевшего, в суде ни разу не присутствовал, но какие-то якобы от него заявления были. Да, может быть, он их писал сам, по собственному желанию. А, может быть, он «под дулом автомата» писал? Тоже ведь вопрос.
- Евгений Николаевич, давайте восстановим в памяти читателей «КС» это двойное убийство, ход следствия, ведь прошло с того дня много времени.
- Я подчеркну, все, что происходило 15 сентября 2017 года в степи под Кануково, зафиксировано в материалах уголовного дела со слов обвиняемого Р. Ибрагимова и его родственника М. Абдуллаева, главы КФХ. На данный момент мы имеем только то, что было зафиксировано следствием. А следствием было зафиксировано, что при осмотре места происшествия в автомобиле трупа Манжеева - кровь на автомобиле, в машине на кузове и следы, ведущие к этому автомобилю. Ну, хорошо. Позже в суде, при допросах людей, которые, так сказать, являются свидетелями по делу, выясняется, что после убийства к месту, где находился автомобиль погибшего, на машине приезжал С. Иванов, он забрал истекающего кровью В. Пунцукова, туда приезжал М. Абдуллаев на машине, то есть уже минимум две машины. Где их следы? Потом сотрудники полиции приехали. Где их следы? Почему они не зафиксированы? А может быть, погибшим «нарисовали» следы?  С. Иванов в суде говорит, что следы не совпадали с тем, как машина стояла, то есть ее перегоняли. По делу была проведена экспертиза ДНК ногтевого содержимого как погибших, так и обвиняемого, подсудимого. Однако эта экспертиза почему-то в обвинительном заключении в качестве доказательства указана не была, хотя в ней, в выводах экспертов четко написано, что в подногтевом содержимом у погибшего Манжеева вообще посторонних ДНК не было. То есть утверждение Ибрагимова о том, что его Манжеев душил и оставил следы на шее, уже исключается. А на левой руке у Ибрагимова в подногтевом содержимом обнаружен только его, Ибрагимова, ДНК…
Соответственно, в прениях сторон мной было указано, что Ибрагимов мог эти телесные повреждения сам себе причинить, с целью инсценировки. У Пунцукова, да, какое-то ДНК обнаружено, но в следовом количестве, определить, чье это, эксперт не смог, так же, как и у Ибрагимова на правой руке. Но суд не принимает во внимание результаты этих экспертиз. Почему? ДНК-экспертиза от 99 процентов дает конкретики, нежели слова подсудимого о том, что он якобы невиновен.
Но при этом даже в той экспертизе, на которую ссылается как сторона защиты, так и суд в этом году - в вынесенном решении указано, что эти повреждения не повлекли какого-либо расстройства здоровья, сильной асфиксии, при которой человек действительно мог бы испытывать чувство удушья, которое Ибрагимов описывал в своих показаниях. Это исключил эксперт. Соответственно, чисто юридически не было опасности для его жизни и здоровья. То есть он ложно, как минимум, исходя из его слов, он ложно воспринимал происходящее. Сторона защиты указывает, что это делал Манжеев. А как понять то, что у него нет ДНК Ибрагимова? Который на момент осмотра его медиками ФАПа  был весь потный, верхняя одежда хоть выжимай была. Это из пояснений самого Ибрагимова и сотрудников ФАПа. Если Манжеев душил его, всего потного, то у него под ногтями, естественно, ДНК Ибрагимова остались бы.
Вы знаете, что меня как бывшего следователя поражает в показаниях обвиняемого? Якобы Пунцуков держал руку Ибрагимова, и Ибрагимов, обороняясь от Пунцукова, высвободившись от Манжеева, нанес удар Пунцукову. Пунцуков какую ему опасность представлял, держась за руку? Но Ибрагимов бьет Пунцукову в спину дважды. Как указали свидетели, осматривавшие Пунцукова, и эксперты, у него одна рана проникающая была. Не просто там нож воткнули и вытащили, а нож проткнули и прокрутили. Эта рана была округлой формы и сильно кровоточила.  Что самое интересное: свидетели со стороны защиты, земляки и родственники Ибрагимова, в своих показаниях указывали, что видели белого цвета машину, которая отъезжала от места происшествия. У Иванова машина темно-зеленого цвета. Как можно темно-зеленый и белый спутать? Кто-то другой отъезжал? Кто?
- Это вы возвращаетесь к нашему разговору в первой статье.
- И к тому разговору, и, вообще, к тому, что как минимум у одного свидетеля защиты противоречат данные показания в суде и указанные показания в приговоре.
Кстати сказать, в апелляционной жалобе в Верховный суд России на приговор Верховного суда Калмыкии от 25 марта 2019 года Е. Сарангов указывает, что «в силу требований ст. 307 УПК РФ суд обязан указать в описательно-мотивировочной части обвинительного приговора доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении подсудимого, и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства. Указанные требования закона судом первой инстанции в полной мере не соблюдены. Данные нарушения были указаны в апелляционном постановлении Верховного Суда Республики Калмыкия от 10 июля 2018 года и вновь допущены судом первой инстанции».
Судьи, конечно, должны быть разными – потому что они разные люди, юристы разных поколений. 20 марта «Новая газета» опубликовала статью о копипасте в решениях российских судов, с обилием справочного материала. Тем не менее газета отмечает, что «штампованность» нельзя назвать характерной чертой судебной системы в целом. Анализ дел позволил изданию указать конкретных судей и регионы, где увлекаются копированием при вынесении решений, наша республика, слава богу, не упоминалась. Ну, о каком копипасте в калмыцком суде может идти речь, если у нас принимаются такие разные решения по одному и тому же делу?

Майя ЛАНЦЫНОВА

Первая статья: http://калмыкиясегодня.рф/23-articles/v-tsentre-vnimaniya/813-sarpinskij-retsidiv